Сосед в Ессентуках


Я очень долго думал, как мне начать этот рассказ, но в голову ничего не приходило. Но однажды, неожиданно для себя решил, что начало будет таким:

Его звали Пашка.

Был он вроде бы ничем не выделяющимся на фоне своих сверстников шестнадцатилетним пацаном, если бы ни его очаровательная улыбка и искрящиеся глаза чистого изумрудного цвета. В этих глазах можно было утонуть. Но в те времена я об этом и не думал вовсе. Просто иногда, куря на балконе, с удовольствием смотрел на него, когда он играл с пацанами в футбол или просто задорно носился по двору на велике, звонко смеясь и улыбаясь. Я к тому времени уже окончил юридический институт и даже успел получить звание уже старшего лейтенанта. И вот к кону лета я приобрел первый свой автомобиль, подержанный Форд, с которым частенько возился во дворе. В такие моменты Паша часто подбегал ко мне, и все время задавал один и тот же вопрос.

— Дядь Андрей, а давай я тебе помогу, а?

На что я неизменно пытался отправить его назад к сверстникам, но он все равно продолжал крутиться рядом и пытаться помочь, что-нибудь подавая. Я с этим, в конце концов, смирился, и в итоге иногда сам звал парня на помощь. Всегда нужно что-то подержать, подать или отнести. Зимой мы виделись значительно реже, но при любом удобном случае он прибегал к моей машине, а увидев просто во дворе, радостно здоровался, расплываясь в своей обезоруживающей улыбке. Так продолжалось два года, пока парень не ушел служить в армию. За это время я успел жениться, и честно говоря, про Павла совсем не вспоминал. Однако, семейная жизнь не удалась и с женой через три года мы расстались, хотя и остались друзьями. Да, иногда и так бывает, друзья мои.

К моменту описываемых мною событий я давно уже был капитаном и вот-вот должен был получать следующее звание. В один из солнечных октябрьских деньков я как всегда утром вышел на улицу и направился к своей машинке. Тогда у меня наконец-то появилась моя мечта – Субару-Форестер, а для меня просто мой «Лесник». Подойдя к автомобилю, с неудовольствием заметил, что за ночь она изрядно засыпалась опавшими листьями. Делать нечего, придется обметать. Я взял щетку и занялся этим делом. Неожиданно за спиной раздался незнакомый звонкий голос:

— Дядь Андрей, а давай я тебе помогу, а?

Резко обернувшись, я буквально натолкнулся на высокого молодого парня в форме лейтенанта МЧС. Наши взгляды встретились. Яркие изумруды сверкали, а на лице сияла все та же обворожительная улыбка.

— Пашка, неужто это ты такой вымахал? Ну, молодчина. Я тебя и не узнал бы сразу. Рад тебя видеть.

Неожиданно для себя после рукопожатия я притянул его к себе и обнял, похлопав по спине.

— Рассказывай, где пропадал столько лет? Хотя, глупый вопрос. По твоей форме все видно. Ты куда сейчас направляешься?



— Первый день на службу. В городское управление МЧС распределили. Так что еду представляться начальству.

— Ну, так нам же почти по пути. От моей конторы до твоей пять минут ходу. Прыгай в машину, по дороге поговорим.

Пашка резво запрыгнул в тачку и мы двинулись в путь. По дороге он рассказал, что после армии приезжал на месяц домой, но меня так ни разу и не видел. Ну да, я в это время как раз в отпуске был, да жара такая была, что в городе жить просто не хотелось. Ну а после он поступил в Ивановский институт противопожарной службы МЧС РФ, который с отличием вот и закончил. Я так же немного рассказал ему о своем житье, о том, что успел за то время, что мы не виделись и жениться и развестись и что сейчас нахожусь в активном поиске спутницы жизни. После этих слов он как-то немного поскучнел. На мой вопрос о его личной жизни ответил, что нет никого и не предвидеться пока, а потом сменил тему разговора. Но одно я заметил четко – огонек в его изумрудах почему-то погас. Не пытаясь лезть в его личную жизнь, поболтали о всякой пустоте, расставшись у моей конторы. Пашка пожал мне руку на прощанье и, выскочив из машины, не оборачиваясь, пошагал к себе.

Парня определили на какую-то должность в самом управлении, чему он был несказанно рад. Правда, работал он посменно, то в день, то в ночь. Как-то само собой у нас стало традицией, в те дни, когда он работает с утра, ездить на службу вместе. За это время я успел получить майора. После этого что-то в его поведении меня стало беспокоить. Иногда беспричинно он мог просто замолчать на полуслове и всю дорогу не проронить ни слова. Но дальше, больше. Как-то утром, выйдя из подъезда, я увидел Павла курящим на скамейке у моего подъезда. Честно говоря, я был сильно удивлен такому видению. На мой вопрос, почему он тут, а не у своей парадной, он начал что-то сбивчиво объяснять, что там старушка, живущая на первом этаже ругается. Будто бы дым к ней в окно идет. Эти перекуры стали повторятся практически каждый день, когда он не работал с утра, и именно в то время, когда я выходил на службу.

Однажды я заметил, что кто-то смел снег с моего автомобиля. Было ясно, что это Павел, но спрашивать я не стал. Будет нужно, сам расскажет, что все это значит. Кроме того, во время его перекуров, когда поздоровавшись и перекинувшись парой фраз, я шел прогревать авто, он смотрел мне вслед, пытаясь делать это незаметно, что у него совсем не получалось. Однажды, выйдя вечером со службы, я увидел стоящего у моей машины Пашу. На мой удивленный вопрос он глухо ответил:

— Здравия желаю, товарищ майор. Я тут это, со службы шел, ну и решил Вас подождать. До дома подкинете?

От этих его слов я немного обалдел. Еще никогда он по званию меня не называл, да и с такими просьбами, а тем более таким голосом, не обращался. Обычно просто приходил после работы к нам и ждал меня, болтая с дежурным сотрудником на входе, которые его уже все знали.

— Паша, что-то случилось? Ты чего так официально-то, да еще голосом умирающего лебедя. Что с тобой.

— Да нет, все нормально. Устал немного.

По его глазам я понял, что вытянуть из него ничего не удастся. Пока ехали, он не проронил ни слова. Лишь изредка искоса поглядывал на меня и кусал нижнюю губу. С парнем явно что-то не так. Когда подъехали к подъезду, он не предложил, как обычно покурить, или напроситься ко мне на чай. Он быстро попрощался и бросив: — Хотел Вам многое сказать, но не могу, не сейчас – убежал домой. В последующие дни я его ни разу не видел. Даже утром, когда он работал, со мной он ездить перестал. У подъезда тоже больше не курил. Так прошло больше недели. В пятницу я пригласил сослуживцев в кабак отметить мое звание. Заранее знал, что придут не многие. Как всегда начнутся ссылки на семейные проблемы, необходимость поездок в деревню к родителям и прочее.

Но, тем не менее, человек десять-двенадцать набралось. Так, как я практически не выпивал, и все об этом знали, не пытаясь заставить меня пить полные стаканы со звездами, решил поехать на машине, да и если что, до дома десять минут, прорвусь. Как

ни странно, веселье получилось на славу. И я не удержавшись, решил пить наравне со всеми. К черту эту машину. Оставлю на стоянке кафе, а утром заберу. Народ все больше веселился, а я почему-то вдруг вспомнил Пашку и так грустно стало. Так захотелось просто увидеть его, заглянуть в глаза, услышать смех и улыбнуться ему в ответ. Такого со мной еще не было. Веселиться вдруг совсем расхотелось, да и пить больше уже просто не мог. Распрощавшись со всеми, вызвал такси и пошел подышать свежим воздухом. Проходя мимо барной стойки, вдруг услышал такой родной голос:

— А ты хорошо набрался, товарищ майор. Давай ключи от машины, довезу тебя. Не боись, права с собой, водить умею, не разобью твоего Лесника.

— Паша, а ты откуда тут? – глупо улыбаясь, я попытался обнять парня.

— Ну, хватит тебе, ты еще при всех целовать меня начни. Не надо. Просто я зашел пивка попить, а увидев тебя, отказался от этой идеи. Вот сидел и ждал, когда домой соберешься. Коктейли безалкогольные как пацан сопливый сосал.

Я хоть и был пьян, но услышал в его голосе нотки обиды. А мне и вправду хотелось обнять его при всех и поцеловать. Никогда раньше со мной такого не случалось. Даже и подумать о том, что захочу обнять, а тем более поцеловать парня, не мог. Пока я так думал, Паша довел и начал усаживать меня на заднее сиденье, но я сопротивлялся и все же победив, сел рядом с ним. Пока ехали до дома, я немного пришел в себя, так как парень открыл мое окно и свежий воздух, хоть и очень холодный, сделал свое дело. Когда подъехали к подъезду, я хотел выйти и закурить, но Паша вдруг прошептал:

— Если я сейчас тебе что-то скажу, ты способен это запомнить и переварить все. Если нет, то пошли по домам.

— Говори. Я уже почти нормальный. У меня опьянение всегда быстро проходит. Только утром дает о себе знать. Где-то сволочь прячется внутри, а утром бьет по башке. Почти всегда голова болит. Вот поэтому и пытаюсь не пить. А ты говори Паша, говори. Я давно заметил, что тебя что-то мучает постоянно.

— Дядя Андрей, да что я как маленький все, Андрей, послушай меня и попытайся понять. Я очень сильно люблю тебя. Люблю еще с тех пор, когда пацаном сопливым был. Я и помогать к тебе только из-за этого всегда прибегал. Мне всегда хотелось с тобой быть. Я думал, что вот уйду в армию, и все забудется, а нет, ничего не изменилось. И там все два года я тебя помнил и мечтал поскорей увидеть. Знаешь, я когда после армии домой ехал, думал, вот выйду во двор, а там ты со своей машиной опять копаешься. Подойду сзади и как всегда спрошу

Я не дал ему закончить и сам прошептал за него: — Дядь Андрей, а давай я тебе помогу, а?

Он бросил на меня удивленный взгляд, но видя, что больше я ничего говорить не пытаюсь, продолжил: — Ну вот, прожил я целый месяц дома, а тебя так и не увидел. Знаешь, как мне плохо было? Каждый день как придурок у окна сидел и ждал, что вот сейчас ты приедешь, но так и не дождался. В институте, когда учился, тоже пытался тебя забыть, даже с девчонкой дружить начал, но ничего не вышло. Только ты стоял всегда перед глазами и все. А теперь вот вижу тебя каждый день, а от этого еще хуже. От того плохо, что осознаешь всю тщетность своих когда-то в детстве выдуманных чувств. Зачем я тебе нужен. Ты вот говоришь, что ищешь девушку, что бы опять жениться, а мне так плохо, хоть волком вой. Жить не хочется.

После этого он замолчал и сидел рядом, глядя в лобовое стекло. Мне показалось, что он даже не моргает. Его слова так шокировали меня, что я не знал, как быть дальше. Да, он мне нравился, но нравился как человек. С ним всегда весело и интересно, но я никогда не думал о том, что он любит меня. Я вообще не думал о такой стороне любви. Наше молчание затянулось. Пытаясь не обидеть парня, я заговорил: — Паша, Пашенька, послушай теперь ты меня и тоже постарайся понять. Ты мне очень дорог. Дорог как друг, как очень хороший парень, но я не могу себе представить, что между нами что-то может быть кроме дружбы. Пашка, выкинь ты это из головы, найди девчонку. Поженитесь, детишек заведете, и будет все хорошо. Послушай ты меня.

Дальнейшего я себе представить не мог. Он повернул голову в мою сторону и я испугался его взгляда. В нем была какая-то решимость. Но вот что он решил, я знать не мог.

— Жениться говоришь, детей завести. Ты уже попробовал. Что, получилось? Да как я могу жениться на ком-то, если я только тебя люблю, столько лет только тебя. Эх ты, товарищ майор. Прощай.

Он выскочил из машины, даже не закрыв за собой дверь, и бегом побежал к своему подъезду. А я сидел и не мог переварить все случившееся. Вспомнив, что в бардачке есть коньяк, достал бутылку и залпом из горла отпил приличную порцию. Посидев еще немного, понял, что спиртное не действует. Закрыв машину, покурил и побрел домой. У Пашки на кухне горел свет. Уже дома, приняв душ и выпив еще коньяка, я вдруг вспомнил слова пацана: — А мне так плохо, хоть волком вой. Жить не хочется.

Блин, еще не хватало, чтобы он что ни будь, натворил. Схватив сотовый, попытался ему дозвониться, но трубу он не взял. Тогда скинул ему СМС. Минут через десять пришел ответ: — Не волнуйтесь товарищ майор, я уже не маленький дурачек. Как ни будь проживу и один.

— Ну, слава богу, одумается, может быть, парень и все будет хорошо, — уже лежа в постели думал я, но тут же пришла другая мысль: — Хорошо может быть и будет, но только не тебе. Я так привык к его присутствию в моей жизни, что не могу представить, что он уйдет из нее навсегда. Это же мой Пашка, мой.

Заснуть, не смотря на выпитое так и не удавалось. Я еще несколько раз вставал курить, два раза приложился к бутылке, не думая об утренней головной боли, но заснуть не смог. Еще и еще я переваривал Пашкины слова и пришел к выводу, что он мне нужен. Как это называется, я еще не знал, но понимал, что хочу его видеть, слышать, ощущать его дыхание рядом с собой. Может быть, это и есть любовь? С этой мыслью я наконец-то под утро заснул.

После того дня прошло почти две недели, но Пашу я с тех пор ни разу не видел. Он вновь пропал. Попытки дозвониться успеха не имели. Карта была заблокирована. По видимому, он сменил номер. Встретив во дворе его отца, и зная, что он заядлый рыбак, пригласил его в выходные махнуть на рыбалку. Он с радостью согласился. Я как бы невзначай намекнул ему, что можно и Пашу с собой взять, но оказалось, что он уже две недели дома не живет. Сказал, что нашел девчонку и переезжает к ней. Спрашивать телефон было неудобно, и я предложил отцу позвонить ему. Он набрал номер, поговорил с ним, но парень ехать отказался. На том и расстались. Я пошел домой.

— Ну, вот и все. Нет больше у меня друга Пашки, нет.

Опять захотелось напиться, но я нашел силы не делать этого. Спиртное здесь не помощник, да и на работу завтра. Значит, судьба так за нас решила.

Рабочий день пятницы тянулся как никогда долго. Вечером домой идти не хотелось, да и нужно было подбить кое какие дела перед новогодними праздниками. Оторвавшись от бумаг и посмотрев на часы, понял, что уже почти девять вечера. Пора и меру знать. Как всегда перед выходными заехал в супермаркет и купил продуктов. К дому подъехал уже в половине одиннадцатого. Войдя в подъезд, удивился кромешной темноте. Опять лампочка сгорела. Сделав несколько шагов на ощупь, решил достать телефон и включить фонарик. Не хватало еще ноги переломать перед новым годом. Только я расстегнул куртку, как почувствовал, что на меня что-то валиться от стены. Поняв, что это человек, инстинктивно хотел оттолкнуть его, но не успел. На меня буквально упало тело и мне пришлось хватать его, чтобы оно не грохнулось на пол. Падающий обнял меня, и я услышал у своего уха шепот: — Товарищ майор, это я. Прости, я нажрался сегодня, как свинья, вот и пришел. Прости.

— Господи, Пашка. Как же ты меня напугал.

Я пытался удержать его от падения, а он что-то продолжал шептать мне, слюнявя ухо. Кое-как, справившись с телом, я повел его к себе. Войдя в прихожую, он уселся на пол и что-то одному ему понятное бормоча, стягивал обувь. Разуться ему удалось, но вот с раздеванием возникла проблема.

— Эх, горе ты мое, давай буду тебя раздевать. Ты ведь еще маленький у нас. Сам не можешь.

Пока я стягивал с него мокрую куртку, видно где-то в снегу успел поваляться, он все еще бормотал, из чего я только понял: — Ну и пусть горе, но ведь твое, да?

Мне почему-то стало очень приятно от этих слов. Даже пьяным он был таким привлекательным. Одно слово, Пашка. Кое-как доведя горе до комнаты, я пошел наливать ему ванну. Согреться было необходимо. Когда я вернулся, он, как ни странно не спал, а пытался снимать с себя одежду. Но и с этой затеей мало что получилось. Опять мне пришлось делать все самому. Пока я его раздевал и вел в ванну, Он придурошно хихикал и говорил, что боится щекотки. С горем пополам в ванну я его усадил. Понимая, что мыться он тоже не может, начал делать и это сам. Как ни странно, он прикосновений к его молодому, крепкому телу я начал возбуждаться.

— Вот тебе и доказательства Андрюша, что тебе он далеко не безразличен. А может, и вправду люблю я его? Не могу точно сформулировать, как это, любить пацана, но

От этих мыслей меня отвлек голос Пашки: — Товарищ майор, а давай вместе мыться, ты меня, а я, не и себя ты. А я балдеть буду.

— Нет уж, товарищ лейтенант, вот, помою тебя, и спать уложу, а завтра поговорим. Зачем же пить-то так, а?

— А я с горя. Меня бросили и я никому не нужен. Как щенок, какой, вот.

Как женщины разных народов борятся с изменой мужей.
Француженка:
— Если мой муж мне изменит раз, то я ему два!
Русская:
— Если мой муж мне изменит хоть раз, я ему буду изменять всю жизнь!
Hегритянка:
— У нас все намного проще. Если мужчина изменит один раз, ему отрезают 15 сантиметров, еще раз — еще 15 сантиметров. А когда у него останется всего 15 сантиметров, он уже никому не нужен!

— Что, девушка бросила?

-Ты че, какая девушка. Отродясь не видно ее рядом. Тебе я не нужен, совсем.

Я сделал вид, что не услышал фразу, касающуюся меня, и продолжил: — Ну, ты же к девушке жить уходил, так?

— Ни куда я не уходил. Я у друга, бывшего одноклассника жил, пока его родители в командировке были, а отцу с матерью наплел про девушку. Вот.

— Слушай, давай без вот. А то ты и вправду, как пацан. Вот, да, а. Что еще знаешь.

— Еще? – он хитро прищурил свои изумруды – еще знаю, что люблю тебя. Вот.

Блин, ну что с ним поделать. Кое-как, домывшись, я вытащил его из ванны и прежде чем вытирать, залюбовался фигурой. А ведь как хорош стервец. Не зря форма так на нем сидит. Апполон. Кстати, во всем хорош. Если я вдруг соглашусь с ним, тяжело мне придется. Мои размеры хоть и не малые, но поскромней будут. Отрастил посох. Господи, да о чем это я опять. Правда, с ума схожу. Уже и о сексе с ним думать начал. Все, нужно срочно спать укладывать это чудо природы от греха подальше.

Лечь спать, сразу не удалось. После омовения он немного пришел в себя и как ни странно, стал извиняться.

— Ты это, прости меня, что я вот такой приперся. Просто домой показываться в таком виде не могу, а у друга родичи вернулись. Кроме как к тебе больше не куда. Кофе свари, а.

— Господи, Пашка. И сколько же ты в подъезде торчал?

— Долго. Это я лампочку того, погасил. Вдруг кто увидит. А в темноте за дверью меня не видать было. Я думал, ты как всегда вернешься.

— Да если бы знал, что тут такое явление Христа народу, даже раньше приехал бы.

Пашкины глаза вновь заискрились и он начал улыбаться этой своей фирменной улыбкой, за которую я все готов отдать.

— Так ты че, рад, что я приехал, да?

— Конечно, рад Пашенька, конечно рад. Я скучал без тебя. У отца спрашивал. Эту рыбалку тоже я придумал, лишь бы тебя увидеть. А ты, дурья башка, как тогда ночью убежал, так и пропал. Эх ты, лейтенант.

— Андрюш, если бы я знал, что ты скучаешь по мне, я бы сразу, вот прямо бегом прибежал бы, бросив все.

— Ну да, как в детстве, да?

— Ага – довольно улыбнулся он. — Ты ведь совсем не изменился с тех пор. Даже красивее стал.

— Не говори чепухи. Нашел красавца. Старый я уже Пашка, старый.

— Тоже мне, старичок нашелся. Не гони. Ты совсем не меняешься, это я как человек, который тебя с детства знает, говорю.

— Ладно, Пашка, может я и поверю тебе, но только когда ты протрезвеешь. Кофе выпил, давай спать. Я тебе в гостиной постелю на диване.

— Андрюш, а с тобой можно? Я приставать совсем не буду. Просто обниму и спать буду.

— Нет. Я уже сказал. Проспишься, тогда посмотрим.

— Йес. Надежда есть. Видал, как я на тебя действую. Ты уже мыть меня стал, а теперь и спать с собой разрешишь. Это потому, что я тебя люблю, товарищ майор.

— Кстати, болтун, а почему ты начал звать меня так? Раньше дядькой называл, а теперь черти как. Мне на работе это надоедает, а тут ты еще.

— Не обижайся, ладно? Мне так нравиться. Я тоже майором стану, вот увидишь. Ты генералом будешь тогда уже.

— Пенсионером я буду тогда уже. Все, вали спать.

С неохотой, но Пашка поплелся в комнату. Я расстелил ему диван и, не дожидаясь, пока он уляжется, пошел к себе в спальню. Уже выходя из комнаты, я услышал:

— А поцеловать?

— Перебьешься, алкоголик – не оборачиваясь, ответил я и закрыл дверь.

Сон долго не шел. Я вновь прокручивал в голове события сегодняшнего вечера, и, вспоминая Пашку в ванне, вновь начал возбуждаться. Господь бог. Да что это такое. За что такое наказание. И тут же я представил его спящего сейчас на диване в соседней комнате. Мне вдруг захотелось встать и пойти туда. Пойти просто для того, что посмотреть на него спящего. Просто посмотреть. Хотя… Но, пересилив себя и немного поворочавшись, я вроде бы стал засыпать. Поскольку сплю я чутко, поэтому и услышал, что дверь в комнату тихонько приоткрылась. Вновь наступила тишина. Только часы тикали на тумбочке. Через несколько минут в сторону моей кровати прошлепали босые ноги и вновь тихо. Было ясно, что пацан стоит рядом и что-то решает для себя. Я как лежал лицом к стене, так и остался. Однако одномоментно решил для себя – пусть все идет так, как идет. Я уже был согласен на все, лишь бы не терять больше Пашу. Он еще немного постоял, и вдруг нырнул ко мне под одеяло, обнял меня за грудь и прижался в

сем своим горячим телом. Признаков жизни я не подал, а он ничего не предпринимал. Через некоторое время послышалось его мерное сопение у меня за спиной. Парень спал. Ну и пусть спит. Может быть, это к лучшему. Сегодня к лучшему. Утро вечера мудренее. Мне в его объятиях было так хорошо и уютно, что я тоже быстро заснул.

Проснувшись, я взглянул на будильник. Было уже почти двенадцать часов. Хорошо поспали. Пашка меня уже не обнимал. За спиной по-прежнему слышалось мерное сопение. Значит, еще спит. Мне так захотелось осуществить свою ночную мечту, что я тихонечко повернулся в его сторону и стал рассматривать парня. Паша спал на спине. Немного подрагивали его пушистые ресницы. Ежик льняных волос в лучах утреннего солнца казался ореолом. Впервые я заметил веснушки на его немного вздернутом носике. Кожа была гладкой, а губы манили своим алым цветом. Я не выдержал и легонько поцеловал его в уголок губ. Не успел я отстраниться от Пашкиного лица, как он сграбастал меня в свои объятия. Наши лица были на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга, а он, не открывая глаз, почти в губы мне прошептал:

— Ну что, товарищ майор, все-таки ты влюбился в меня, влюбился! – а потом, открыв глаза уже безо всякой улыбки, сказал – Я знал, что так будет, я знал об этом еще тогда, когда был пацаном. Я столько лет ждал тебя. Знаешь, как я счастлив?

У меня перехватило дыхание, мысли в голове спутались, и я не знал, вернее не мог сразу ему ответить. Мы, просто молча, смотрели друг другу в глаза, а потом я впился в его губы. Сколько мы целовались, я не знаю. Казалось, время остановилось. Его просто не существовало. Были я и мой Пашка. Во всем мире только мы и никого больше. Оторвавшись друг от друга и немного придя в себя, я прижался к его щеке и прошептал:

— Пашенька, какой же я был дурак. Прости меня за все, прости. Я люблю тебя, родной ты мой пацан, так люблю, что готов кричать об этом на весь мир. Ты даже не знаешь, какой ты. Ты для меня все, ты для меня жизнь.

Все, больше слов не было. Да и нужны ли они, слова, когда говорит сердце, взгляд, поцелуй. В этот день у нас с Пашей было все. Я не буду описывать, как и в каких позах это было. Любые подробности можно прочесть в каждом девяти из десяти рассказов сайта. Главное, это было, есть и будет между нами. Мы наконец-то вместе и любим друг друга так, что словами это описать просто невозможно. Мой Пашка – лучший парень Земли, а это главное.

PS: Мы с Пашей до сих пор вместе, не смотря на разницу в возрасте. Да и ерунда все это. Главное, что мы так же любим друг друга. Не смотря на то, что я уже подполковник, он упрямо, когда злиться, зовет меня товарищ майор. Вот такой он, мой Пашка. У него тоже все отлично. Капитана получил, но еще не отметили. А куда спешить, все у нас впереди. Впереди целая жизнь.

Category: Геи

Comments are closed.